А на Арбатской площади была тогда портерная лавка, которую содержал безграмотный, но оборотистый Николай Иванович Пастухов - фигура колоритная, типично московская. Отодвинув стаканы, он карябал на прилавке заметки для газет - где пожар случился, где житья не стало от крыс и прочие новости. В писанине целовальника студент исправлял грамматические ошибки, и они подружились. Портерная стала для Феденьки приютом: здесь ел и пил, даже ночевал. Вскоре подвал на Арбате превратился в аудиторию студенческой бедноты; между прилавком и столиками будущие юристы разыгрывали драмы судебных процессов, а Плевако - в роли защитника - уже тогда покорял всех мощью убежденного красноречия... Но случилась в трактире кромешная драка студентов с извозчиками. Плевако был отлучен от университета, а Пастухов, потерпев убытки, начал писать роман о похождениях славного разбойника Чуркина.

- Куды ж теперь подашься, Федь? - спрашивал он.

- Да и сам не ведаю. Маменьки стыдно... Плевако пристроился гувернером в одно семейство, отъезжавшее за границу. А времени в Европе даром не терял: посещал лекции немецких юристов, начал переводить популярное сочинение Г. Ф. Пухта о римском гражданском праве. Вернувшись в Москву, он решил рассчитаться с университетом. Профессор Никита Крылов требовал, чтобы на экзаменах студенты отвечали ему "по Крылову", а тут явился какой-то Плевако и ссылается на Пухту... В результате - провал!

- Был ли экзамен Федя? - беспокоилась мать. А мать свою Плевако очень любил:

- Нет, мама. Завтра...

При новой встрече профессор Никита Крылов закричал:

- Ах, Плевако! Всю ночь не спал - Пухта снился... На этот раз экзамен был сдан. А что делать дальше?

- Ступай в репортеры, - советовал Пастухов. Плевако записался в сословие присяжных поверенных Московской Судебной палаты. Впервые в зале русского суда услышали хрипловатый, чуть пришептывающий голос Плевако, произносившего слова присяги: "Творить суд по чистой совести, безо всякого в чью-либо пользу лицемерия и поступать во всем соответственно званию..." Звание адвоката (присяжного поверенного) появилось лишь в 1864 году, а до этого Русь тщетно искала справедливости у стряпчих и ходатаев, которых народ окрестил "крапивным семенем".